INCIPIT TRAGOEDIA

Acknowledgements

Thu, 04 Jun 2009 08:56:23 GMT

Выражаю признательность всем, кто своим участием во вчерашней дискуссии украсил страницы этого журнала

Einer Gemeinschaft der echten Kantfreunde gewidmet

Wed, 03 Jun 2009 06:01:17 GMT

Es ist doch süß, sich Staatsverfassungen auszudenken, die den Forderungen der Vernunft (vornehmlich in rechtlicher Absicht) entsprechen: aber vermessen, sie vorzuschlagen, und strafbar, das Volk zur Abschaffung der jetzt bestehenden aufzuwiegeln. Platos Atlantica , Morus' Utopia , Harringtons Oceana und Allais' Severambia sind nach und nach auf die Bühne gebracht, aber nie (Cromwells verunglückte Mißgeburt einer despotischen Republik ausgenommen) auch nur versucht worden.- Es ist mit diesen Staatsschöpfungen wie mit der Weltschöpfung zugegangen: kein Mensch war dabei zugegen, noch konnte er bei einer solchen gegenwärtig sein, weil er sonst sein eigener Schöpfer hätte sein müssen. Ein Staatsproduct, wie man es hier denkt, als dereinst, so spät es auch sei, vollendet zu hoffen, ist ein süßer Traum; aber sich ihm immer zu näheren, nicht allein denkbar, sondern, so weit es mit dem moralischen Gesetze zusammen bestehen kann, Pflicht, nicht der Staatsbürger, sondern des Staatsoberhaupts.

Kant I. Der Streit der Fakultaeten, Abschn. 2

Ответ на вопрос, что такое просвещение

Wed, 03 Jun 2009 04:16:57 GMT

Просвещение, друзья мои, это когда про Канта пишут те, кто читал Канта.
А когда про Канта пишут те, кто не читал Канта, то это уже не просвещение, а черт знает что.

В этой галиматье, однако ж, есть идея. Возможно, даже две, и вы назовете мне вторую, если я назову вам первую.

Первая же идея состоит совсем не в том, что красть грешно и воровать грешно. В этом как раз никакой идеи нет, а есть прямое издевательство над непосредственным ответственным начальником и над посредственной и безответственной тенью Канта.

Нет. Подлинная идея, огненными буквами светящаяся тут из каждой строчки, совсем другая.

Полицейское государство.

Кант, кое что знал, друзья мои, об изначальном зле в человеческой природе. И до той поры, пока благодетельное просвещение не восторжествует, полагал весьма кстати иметь полицейское государство.
Полицейское государство же, как верно замечает вполне лояльный в этом вопросе Карл Шмитт, -- это именно такое, в котором нет политики, но есть полиция.
Эта статья -- про полицию. И про то, как было бы хорошо засунуть каждому гражданину в моск по маленькому полицейскому. И назвать это свободой.
В общем, доктор сказал "в морг".

И все? -- Все. А об кому бы вы думали?
Только перед тенью Кистяковского неудобно.
Что там Кант говорил про стыд перед тенями мертвых?

Про свободку

Mon, 01 Jun 2009 19:29:42 GMT

Вот я же говорил, что пора забабахать. И что вы думаете? Процессы-то идут. Миленькую такую колонку опубликовал Морозов. Про Кистяковского, земство и конституцию.
Я таки тронут. Да.

Я даже стихи сочинил, только получилось почему-то очень подражательно. Ну, пусть уже будут, не выкидывать же добро.
Получилось, как если бы наш автор обращался одновременно к президенту и премьеру:

Вам надо лишь народу,
Двуглавый наш отец,
Скорее дать свободу
А то придет тень Кистяковского и обидится

А прозой, конечно, я тоже могу. Но она получается какая-то неконвенциональная. Надо подумать еще, покопаться в философских словарях.

Который раз на этом самом месте

Mon, 01 Jun 2009 10:08:17 GMT

Прекрасная, оказывается, была рецензия Малахова в "Пушкине".
Вот лет десять назад, я знаю, он бы эту рецензию написал не после публикации, а до публикации. И кое-кто получил бы по хитрой рыжей морде. И его бы, возможно, понуждали исправить перевод, а он бы плакал, сморкался и выкручивался. И уже потом выпустил бы его в том виде, в котором он и появился сейчас.

Так что теперь мы имеем то же самое, но без всех этих хлопот.
Поздравляю вас, господа.

Театральное воспоминание

Sun, 31 May 2009 22:14:03 GMT

Прекрасное редко, это все знают.
Мне, любящему театр так, как люблю его я, приходится бывать в нем так редко, как бываете только вы, его совсем не любящие.

Много лет назад я был во МХАТе. Те самые "Игроки".
Знаменитые артисты были на сцене.
Я попал туда случайно. Богатая жена богатого родственника не смогла оттащить его от дел, то ли водки после дел, не помню. Билет достался мне.
И было чудо чудное, диво дивное.
Я сидел, смеялся, обмирал, как принято говорить.
А потом все пропало. Все исчезли, никого не было.
На сцену как-то задом ли а то-ли полубоком вышел или был вынесен Евстигнеев.
Все пропало. все пропали. Зал сошел с ума.
Он держался за брюхо -- отрепетированным ли жестом или от болезни -- он отворачивался, молчал, кашлял. Потом он ушел, чуда не стало, все вернулись.
На следующий день он улетел в Англию и умер.
Я видел его так один раз в жизни, в последний раз, когда он вышел на сцену.

В антракте мы разговорились... как их называют, этих женщин с программками? Такие благородные и всезнающие дамы на грани нищеты. Их в Консерватории можно встретить и в старых театрах.
-- Нет, -- сказала она. -- Вы не поняли, кто играет лучше всех.
Лучше всех играет Невинный. Он играет совершенно точно.
Ну, да. Я тут же не поменялся. Евстигнеев одним поворотом корпуса убивал всех. Я не поменялся, но я запомнил.
А теперь. Кого я помню, кто стоит у меня перед глазами?
Точный и блестящий Невинный.
Мир его праху.

Всего два-три шага

Sun, 31 May 2009 19:48:22 GMT

Говорят, достаточно семи, что-ли, итераций -- и ты знаком со всем миром. В смысле, вот, если у меня знакомый очень даже дальний, но именно лично знакомый, а у него тоже дальний знакомый... и т.д., то максимум через семь шагов там уже будет английская королева или американский президент.
Не знаю про американцев, не знаю. А про королеву правильно, даже не надо семи шагов, куда меньше. Хотя лично мы, правда, с ней не знакомы. Как-то не довелось и, боюсь, не доведется уже. А ведь она, поди, уж точно знакома с американским президентом?!

Впрочем, я не про то.

Посмотрел на френдленту сегодня... Тоскливо, блин. Ну, не то чтобы что-то уж особо скверное, а просто как-то мало разнообразия. Многие пишут мало, мало кто пишет много. Открываешь поутру или вечером тоже -- все тебе Лангобард с Морозовым. Один шакал пера и одна гиена ротационных машин. В хорошем, конечно, смысле слова.

И вот я решил поставить эксперимент. И стал ходить по френдлентам. Сначала по френдлентам френдов, а потом и тех, кто меня зафрендил, а я его нет. Потому что от них есть в статистике ссылки и очень удобно. И поначалу я ужасно обрадовался. Не все интересно, но впечатления свежие, не затертые в моей памяти интонации, события, ссылки какие-то полезные. Не пожалел.
И тут произошло искушение.
А не пойти ли мне дальше, подумал я? Не пойти ли к френдам френдов полуфрендов?
Я кликнул раз, другой третий...
Лучше мне было так не делать. То ли не повезло, то ли закон какой, но на третьем шаге читать стало нечего.
Узок круг этих людей, подумал я с горечью. Страшно далеки они от народа. Лучше уже я буду искать приятелей Президентов.
Хотя, с другой стороны, а зачем?

К вопросу о Моцарте

Sat, 30 May 2009 22:45:01 GMT

Тут, друзья мои, случился небольшой казус. Я принял участие в одной небольшой и в целом приличной по тону и содержанию дискуссии, в ходе которой сказал, что считаю автора журнала farma_sohn Моцартом русской философии.
Казус, собственно, состоит не в том, что я это сказал, а в том, что потом поднялся небольшой шум.
Наверное, правильно было бы объясниться. Я прошу извинить меня за то, что я не буду этого делать. Той дискуссии больше нет, я только сохраняю отредактированную запись у себя для памяти и для подтверждения того, что высказал свое мнение не сгоряча.
Если кого-то мои слова обижают или возмущают, я прошу принять в расчет, что выражал свое мнение. Я как думал, так и думаю, стараюсь для своих мыслей подобрать более точные слова.

Особенно хочу сказать тем философам, которые случайно, на огонек, забредут в мой журнал. Не обижайтесь. Обидеть философа так же легко, как артиста. Подумайте, что было бы, назови я его Гегелем, Платоном или Ницше, а тем более в одном лице. Или Хайдеггром, например. Вот тогда бы можно было обижаться. А так -- ну, Моцарт и Моцарт. В конце-то концов.

И потом, все вы знаете, что по профессии я социолог, разве что иногда, по необходимости, трогающий небольшие историко-философские темы. Какое значение может иметь мое мнение для философии? Никакого.
Не обижайтесь, не печальтесь. Все будет хорошо.

Сам я Пастернака не читал

Sat, 30 May 2009 15:33:14 GMT

Молодой талантливый Зарка (C ) не очень-то и любит Шмитта. Вот такая незадача. Тем более что имеет право. Но мало же просто не любить, правда? Вот он доказывает, какая сука этот Шмитт, ссылаясь на авторитеты.
Один из авторитетов -- известный Коля Зомбарт, сын своего отца, прославившийся тем, что не просто жил в Берлине среди титанов, но даже написал про все это книгу. И вот, значит, Зарка его цитирует

Ainsi Nicolaus Sombart fournit une clef importante pour l’interprétation du livre de Schmitt
sur Le Léviathan dans la doctrine de l’État de Thomas Hobbes : « À l’époque, écrit N. Sombart, il avait
déjà publié son livre sur le Léviathan. Je ne l’avais pas lu. Mais je sais depuis comment il faut le lire :
comme un chant mélancolique d’adieux à l’ “État souverain”, auquel se mêle l’aveu que les juifs ont
été les plus intelligents pour ce qui concernait l’État.

Вот это, я считаю, просто шик: Je ne l’avais pas lu. Mais je sais depuis comment il faut le lire.

Так держать, ребята!

UPD: По-русски цитата могла бы звучать, примерно, так:

Николаус Зомбарт тоже предлагает нам ключ к истолкованию книги Шмитта о Левиафане в учении о государстве Томаса Гоббса. "Тогда, -- пишет Зомбарт, -- уже была опубликована его книга о Левиафане. Я ее не читал. Но я с тех пор уже знаю, как ее надо читать: как грустную песнь расставания с суверенным государством, соединенную с признанием, что евреи оказались в том, что касается государства, самыми смышлеными.

агенда автоинтервью по актуальным вопросам книгоиздания

Sat, 30 May 2009 13:11:09 GMT

Есть несколько непрямых, полувысказанных вопросов, на которые надо своевременно дать ответы. Вопросы висят в воздухе.

1. Вопрос. Почему не издается "Понятие политического" Карла Шмитта?
    Ответ. Исключительно по моей вине. Перевод, сделанный в начале 90-х, -- это перевод статьи. Книга отличается от нее многим, в том числе объемными примечаниями, предисловием-послесловием и т.п. Я книгу перевел, но не довел перевод до ума. Надо его дочистить, в меру сил. Работы интенсивной там от силы на неделю. Как найду неделю, доделаю и запущу.
2. Вопрос. Будут ли издаваться другие книги Шмитта?
    Ответ. Не могу сказать про всех издателей. Некоторые книги точно будут изданы, как с моим участием, так и без оного. Если кого-то особо интересует "Глоссарий", он точно будет издан. Хорошие шансы у "Политического романтизма". "Политическая теология II" -- на повестке дня, несомненно. Хуже шансы у сочинений по конституционному праву, как 1928, так и 1958 гг. Никто не берется за "Гамлет или Гекуба". Подоборка поздних статей пока не делалась никем.
3. Вопрос. Не пришло ли время переводить критическую литературу о Шмитте?
    Я бы предпочел добротную историческую литературу: Кронера, Бендерского, Элен Кеннеди. Из более теоретических работ Гэри Алмена. Но разговоров об этом не слышал. И, конечно, боеле всего недостает полемики Шмитта и Штрауса. Однако все это относится к разряду пожеланий, а мы говорим о ближайших задачах.
4. Вопрос. А будет ли еще издаваться Фрайер?
    Ответ. Будет.Вероятно, быстрее всего мы издадим "Теорию объективного духа", но задумано еще несколько книжек, в том числе несколько работ по истории идей.

Шизофрения, как и было сказано

Thu, 28 May 2009 10:42:14 GMT

Знаете ли вы,, что такое "Школа 8-го типа"? Нет, вы не знаете этого, и лучше вам не знать.
Но я все равно скажу.

В общем, это школа, грубо говоря, для идиотов.

Которые, по международной классификации, бывают трех типов, от легких до совсем тяжелых. Больше всего, конечно, средних. Говорят. И если им повезет, то все они вместе, говорящие, говорящие и пишущие, едва ходящие и визжащие, попадут в одну и ту же школу 8-го типа.
На которой будет написано, что она общеобразовательная.
Ах общеобразовательная, сказали в Минобре, это хорошо!
Это очень хорошо.
Тогда пущай ее выпускники сдают ЕГЭ.
Чтобы были равные шансы.
Или они не граждане великой России?
А если школа не может довести их до ЕГЭ, такую школу надо прикрыть.
Я, товарищи, упиваюсь этим фактом.

Правду говорить легко и приятно

Thu, 28 May 2009 05:31:53 GMT

Где-то у Лумана была хорошая ссылка, я забыл. В моральной философии, кажется, 17 в. или уже 18 в., рассуждали о том, что проще говорить правду, потому что не надо выдумывать большую непротиворечивую легенду, не приходится держать в голове, о чем можно сказать, а что умолчать. Такая экономия сил. А логическая конструкция реальности такова, что там как-то все связано, нельзя открыть зонтик, а уже потом купить его и только после этого промокнуть под дождем.

Вот вчера занесло меня в театр. Школа современной пьесы. Пришел мужчина к женщине. В некотором роде классика.
При том -- новая, как они говорят, версия.
Я не театрал, я просто редко и, как правило, с большим удовольствием бываю в театре. И тут все было отлично. Кроме одной мелочи.
В первом действии, обольщая мужика, женщина показывает ему свои фотографии. Ну, там море, солнце и я вся такая. Показывает по нынешнему времени правильно, на компьютере. А во втором действии он пытается вызвать такси. И тут ему говорят с начала, что поздно. Что ночь. Потом он путается в адресе и, наконец, с трудом добывает у женщины номер ее домашнего телефона.
Вот-вот.
Это по нынешним временам? Когда компьютер с фотками? А справочная по-прежнему 09, и в такси не содют, и мобильника у него нет...
Знаете, что сказал бы на моем месте Станиславский?
То-то!

Свобода и необходимость

Wed, 27 May 2009 06:55:14 GMT

Рассказывают, что Брехту в последние годы жизни довелось прочитать "В ожидании Годо".
-- Отличная пьеса, -- сказал он. -- Я бы поставил ее, как есть, слово в слово. Единственно, на заднем плане повесил бы я большой экран и пустил фильм про сибирские стройки.

Да, а я вот прочитал статью Чадаева. Я его давно читать люблю, а тут просто упивался. Вот я бы эту статью в обязательном порядке публиковал в центральной прессе. Только я поменял бы одну вещь, заголовок. Ну, что это за название "Страна пенсионеров"? Надо было назвать проще: "Я приду плюнуть на ваши могилы".

Есть, правду сказать, в статье еще одна странность. Некоторые утверждают, будто "liberty" в переводе с английского значит "Голос Америки". Но это наглая ложь. Я проверял по словарю. Вы не поверите, но "liberty" -- это "свобода". Ну, так сказали бы чего про это дело, забабахали бы про свободку. Так нет же! Все "должен" да "должен". Это смущает.

Хотя с другой стороны за свободу уже есть кому вступиться. Главный борец за свободу теперь сайт apn. Вообще, приращение к национализму борьбы за свободу само по себе очень логично. Помнится, Шумпетер объяснял, почему при капитализме всегда будет свобода слова, в том или ином виде, конечно. Потому что свобода слова -- это составляющая самого устройства капиталистической жизни. Капиталист не столько любит журналистов, сколько понимает условия своего существования. Что национальной буржуазии свобода понадобилась и пригодилась куда более старых понятий органического миропонимания, хотя бы даже ad hoc, hic et nunc, не может не радовать.Что консерватор в борьбе с левыми будет апеллировать к понятию и ценности свободы, совсем не удивительно. Так было, так будет, так должно быть.

Однако никакого восторга или умиления я не испытываю. Для западных консерваторов идея свободы органична, она входит в полный комплекс основных идей. Наши консерваторы пока что переносят свой забор на огород соседа. Освоиться с понятием свободы как с оружием в борьбе у них получилось быстро и ловко. А вот сумеют ли они освоиться с самой идеей свободы, не теряя своей идентичности, сказать невозможно.

Будующий враг

Sun, 24 May 2009 17:01:08 GMT

Есть у Жижека книжка. Название ее в вольном русском переводе звучит, примерно, так: Какой козел сказал "тоталитаризм"?

Начинается она с миленькой байки. Я ее по памяти, неточно сейчас перескажу.
Приезжает один американер в Румынию, вроде, незадолго до падения Чаушеску или чуть позже. В общем, тамошняя коммунистическая сигуранца еще в силе. И вот он приезжает и видит, что по румынским улицам не ходят румынские медведи и не питаются трупами истощенных румынов. Не видит он также много чего, что готов был увидеть по указке лживой буржуазной пропаганды.
Вечером размягший американер звонит домой и рассказывает, что румыны совсем не плохи, а кгб ихнее не столь уж тотально и страшно. И только что он вешает трубку, как телефон звонит. Он поднимает ее снова и слушает. Звонящий представляется капитаном румынского гестапо, специально приставленным, чтобы прослушивать. -- Я слушал ваш разговор, -- говорит он, -- и хочу выразить вам признательность за столь объективное мнение о румынском народе.

И я, завершает Жижек, хочу посвятить свою книгу этому неизвестному офицеру румынской госбезопасности.

После чего, не переводя дыхания, объявляет, что все беды в трактовке так наз. тоталитаризма от Ханны Арендт. Ну, не все, половина или треть.
И уже дальше с Лаканом наперевес начинает пересказывать какую-то книжку.
Я это к чему?
Вот попомните мое слово. Пока что Ханну Арендт спасает одно только то, что еврейка. Уже тут суверены духа умудрились ее правда авантюристской назвать, но это все мелочи.
Пока ее особо не трогают.
Но теперь, когда с проклятым фашистом Шмиттом все люди bonae voluntatis развязалися, самое время выбрать цель. Цель эту партейгеноссе Жижек с его анекдотами определил уже давно и довольно точно. Так что, как водится, цели ясны, задачи поставлены. За работу, товарищи.
И нечего Шмитту кости обгладывать. Шмитт маленький, на всех не хватит. А за тоталитаризм старуха пущай ответит. Как фальсификатор.
Как самый что ни на есть меньшевик, ликвидатор и бундовец.

Актуальные задачи

Sun, 24 May 2009 16:35:32 GMT

Мне вот тут подбрасывают, как сказал бы Михал Сергеич, что первейшей задачей комиссии по борьбе должна была бы стать борьба с новой хронологией. А что? интересное начинание было бы, между прочим.

Эксклюзия/инклюзия

Sat, 23 May 2009 21:07:44 GMT

Правильно говорит Набоков. Иногда бывает, что книжка -- дерьмо, но ради одной сцены стоит ее прочитать. Он, правда, наезжает на совсем не дрянную книжку. На "Всадника без головы", Но в целом правильно.
Вот есть такая книжка Альфреда Бестера "Человек без лица". Я знаю, что Бестер популярный, вы на меня не обижайтесь, только это говнофантастика, конечно. И все-таки он подлинный писатель.
В "Человеке без лица" рассказано о людях с необыкновенными телепатическими способностями, которые образуют плотную общину так называемых "щупачей". Щупачи получают особое наслаждение от разговоров, которые онр ведут, не открывая рта, и выстраивают при том наипричудливейшие фигуры диалогов. Этой роскоши общения может быть положен предел. За нарушения члена общины (а романе ее называют Эспер-Лига) могут исторгнуть. Остракизм.
Подбивая одного из таких щупачей нарушить клятву, главный герой соблазняет его земными благами, и между ними происходит разговор, который мне и захотелось теперь вспомнить.

У нас есть своя Гиппократова клятва. Она называется Заветом Эспера. И да поможет бог тому, что рискнет
этот завет нарушить... на что вы, кажется, меня подбиваете...
- Может быть, и так, - не улыбаясь, отозвался Рич. - Может быть, я
подбиваю вас и намекаю, что вашу эспер-клятву стоит нарушить. Если речь
пойдет о сумме... о такой громадной сумме, какой ни вы, ни кто-либо из
ваших второстепенных щупачей в жизни своей не видывал...
- Оставьте это, Бен. Я пас.
- Но все же предположим, что вы нарушили Завет. Что вам грозит?
- Остракизм.
- И только-то? Подумаешь! Да ведь у вас в кармане будет огромный куш,
целое состояние. Те из щупачей, кто потолковее, давно порвали с Лигой. Их
подвергли остракизму. Ну и что? Не разыгрывайте из себя младенца, Эллери.
Уэст снисходительно улыбнулся:
- Вы этого не поймете, Бен.
- Так растолкуйте мне.
- Вы говорите об отверженных... о людях вроде Джерри Черча. Не такие
уж они толковые. Как бы вам пояснить... - Уэст задумался. - В ту пору,
когда хирургия была в зачаточном состоянии, среди людей существовали
группы увечных, называемых глухонемыми.
- Это те, что не могли ни говорить, ни слышать?
- Они самые. Между собой они общались языком жестов. А с остальными
людьми общаться они не могли. Вы понимаете? Чтобы существовать, они должны
были держаться друг за дружку. Человек лишится разума, если ему не с кем
обменяться словом.
- Дальше.
- Дальше, кто-то из них додумался заняться вымогательством. Эти люди
обложили еженедельным налогом самых богатых глухонемых. Тех, кто
отказывался платить, подвергали остракизму. Но никто не отказывался.
Каждый предпочитал выложить деньги и спастись от перспективы медленно
сходить с ума в полнейшем одиночестве.
- Значит, вы, щупачи, такие же глухонемые?
- О нет, Бен. Глухонемые - это вы. Если кому-нибудь из нас придется
жить одному среди вас, то он спятит.

Здравствуй, школа, новый год

Sat, 23 May 2009 13:15:54 GMT

То есть конешно досвиданья, каникулы подступили у первоклашек, но у меня нет слов.
Отплясавшись, закусивши сосиской и какими-то сластями, ребенок вернулся из школы вчера с шариком.
Сегодня мы с утра этим шариком уже играли, перекидывались, только я был увлечен наукой и ничего не понимал в жизни.
А когда временно очнулся, то увидел, что из школы ребенок принес резинотехническое изделие № 2.
В надутом виде.
Вообще-то, товарищи, я стараюсь придерживаться лексики, приличествующей моему возрасту и общественному положению.
Но это же гандон! Честное слово!
Лучше бы они его на глобус натянули.

Эзотерика и комическое

Sat, 23 May 2009 08:19:41 GMT

В одной из книг Михаила Анчарова есть такой пример. Представьте себе, что вы на представлении "Гамлета". И только что Гамлет заводит свое "Быть или не быть", как вдруг у него начинают спадать штаны. Он про "что благородней духом", а штаны все спадают, а он их придерживает, а они падают, да и все тут. И хотя это трагедия, вас разбирает неудержимый хохот, от которого и самому может быть противно, а все равно смешно.
Анчаров только не сказал, как добиться того, чтобы штаны у Гамлета на сцене упали в нужный момент. Сделать это можно просто. Когда артист, играющий Гамлета, обратит свой взор куда-нибудь в сторону или ввысь, сосредоточится и как бы забудет обо всем, на сцену надо выпустить Арлекина. Арлекин обрежет Гамлету помочи или что у него там на штанах, а потом ударит палкой по голове. Тогда получится еще смешнее. Гамлет прервется на полуслове, выхватит шпагу и с криком "крыса! крыса!", путаясь в штанах, погонится за Арлекином.

Я это к чему вспомнил? Тут Фармазон, впоследствии покойный, в своем фейсбуке вспомнил нашу старую переписку с Капустиным.
http://index.org.ru/nb/2000/schmitt.html

Я почитал и, чуть ли не как Гамлет, впал в глубокую задумчивость. Ну, Надточий там высказал много умных мыслей, кто бы сомневался, и я ему еще напишу, когда додумаюсь. А вообще-то странное, думаю я, дело. Почти десять лет назад мы вели такой довольно-таки ученый спор, и я мог предположить что угодно. Но что lustige personen примутся стягивать штаны с маленькой группы Гамлетов, эта мысль не пришла мне в голову. Я бы и сейчас не додумался, когда бы не Морозов, за что ему человеческий респект.
Ну, что же, дело живое. Каждому времени свой театр. Штаны-то мы придержим, а вот спектаклю хана.

Сюрприз далай-ламы

Sat, 23 May 2009 04:15:52 GMT

На следующее утро я уселся в машину, усадил позади ребенка и отправился в путь. Солнце светило, машин было много, все они ехали в одну сторону, в центр, куда ехал и я. Навстречу нам не ехал никто, встречная полоса была свободна, пуста и чиста. Мы подъехали к ближайшему метро и, не доехав с полсотни метров до перекрестка, остановились на светофоре. Горел красный, я ждал -- первый среди равных и левый среди правых. Я стоял в левом ряду, точно на полосе, перед табличной "стоп".
Зеленый все не зажигался, но ждать оставалось недолго.
Тут я услышал шум мотора, впереди, на встречной, ударили по газам. Потом я увидел странно вильнувшую машину.
-- Лихач, подумал я, или обдолбанный. Чего он так вихляет? Машина рванулась вперед и, подъехав ближе ко мне, пошла на таран. Потом водитель еще раз вильнул, снес мне зеркало, чиркнул по двери и, повторив маневр со следующей за мной машиной, быстро уехал.
Я вышел. Шоферы маршруток, стовших у остановки, наперебой пытались продиктовать нам номер машины. Кто-то из них подсказал, что виновник аварии не скрылся, а припарковал машину немного подальше.
Стоявший вслед за мной вызвался сходить за ним. Скоро они пришли.
Скоро оказалось, что наехавшему на нас плохо. То есть совсем плохо. Совсем-совсем. Он, вроде бы, в больницу собирался и с утра ездил сдавать анализы. Сдал, поехал домой и наехал на нас. Потом он принялся умирать, но тут приехала скорая, которую мы вызвали.
Его откачивали полчаса или более, потом увезли под капельницей в больницу.

Теперь рассмотрим этот случай с точки зрения послания далай-ламы.
Очевидно, что никакого обмана в нем не было. День был полон приятных сюрпризов. Сюрпризом было то, что въехал в нас юркий Хёндэ Гетц, а не Камаз, хотя водители Камазов тоже болеют, я знаю. Сюрпризом было то, что умирающий водитель в беспамятстве ударил по газам, когда на переходе никого не было. Это ведь довольно оживленный переход, было утро трудового дня. Он действительно мог задавить или покалечить много людей, а вместо этого соприкоснул металл с металлом.
Сюрпризом было то, как быстро сработала служба спасения. А то когда я читаю прессу или жж, кажется, что у нас ничего не работает. Это фигня. Скорая, потом менты, не заставили себя ждать. Менты, не знаю, из человеколюбия или по инструкции, сделали для пострадавшего максимум. То есть они сначала поймали проезжавшую скорую, а потом подъехала вызванная машина.
Ну и, в общем, неплохо, что пострадавший не умер. Пока не умер, хотя состояние у него скверное. Но ведь он мог приехать домой и там умереть. Или въехать по дороге в столб. К счастью, пока обошлось.
Так что не зря я сдавал свой тест и рассылал его близким.
А кто этого не сделал, -- нытики, паникеры и маловеры.

Кстати, про Фармазона

Fri, 22 May 2009 15:30:18 GMT

Среди откликов на закрытие журнала Фармазона было несколько особенно злопыхательских. Смысл злопыхания был такой: вот, не выдержал он соревнования рейтингов, теперь переживает и даже журнал закрыл.
Я, господа, по гороскопу Собака. У меня чувство справедливости развито очень высоко. Все, кто так говорил, -- жалкие, ничтожные люди. Я я бы хотел, чтобы им было стыдно.
Как вы знаете, я обнаружил, что Фармазон, которого долго не было вообще в рейтинге Яндекса, туда вернулся.
Рейтинг у него был невысокий, но достойный. Не буду сейчас говорить, какой, тысячники захихикают, остальные позавидовать могут. Я же поступил вот как. Я же социолог. Взял и приклеил себе ссылку на рейтинг френда. И стал смотреть динамику. Ну, точные цифры не важны, а порядок их таков. Два раза пересчитывался с тех пор его рейтинг. Первый раз вырос на 2000 пунктов с лишним. А когда он еще и об уходе объявил, подрос почти на 7000 семь тысяч пунктов). Не надо, господа, обвинять его в том, что он завидует вашим рейтингам. Это глупо, неблагородно и выставляет всех, кто так говорит, в самом неблагоприятном свете. Не верите -- сами проверьте. Только сегодня. Кто его знает, что завтра будет.

Сюрприз будет

Fri, 22 May 2009 15:22:02 GMT

Все вы, наверное, встречались с такой штукой, как офисный спам.
Менеджеры звена шлют друг другу смешные картинки, ролики и, самое страшное, тесты. Тесты и мантры. От далай-ламы.
Я про далай-ламу ничего дурного сказать не могу, да и боязно, но тесты и мантры от его имени всегда такие немножко и длинные и очень трогательные. И все бы ничего, будь хорошим мальчиком, радуйся моменту, дари себя людям. Кто бы спорил. Но под конец далай-лама просит послать подальше. То есть не вообще всех и не его, конечно. А письмецо. Чтобы было хорошо. ППошлите на 95 адресов и будет щасте.
Я, конечно, получив, не посылаю. Неудобно как-то.
А тут вот раскололся. Тест был маленький, результат интересный, а обещали такое, что не грех был, загадав желание, рискнуть. Я вам не признаюсь, конечно, что я загадал, но только не мешок с золотом, не прижизненную славу и даже не посмертную. Я хорошее загадал. Ну, и послал, каюсь, чтобы исполнилось. Тут же и послал. По пяти адресам.
Если ты пошлешь, говорил далай-лама, то будет приятный сюрприз.
И на следующее утро...

(Продолжение следует)

Вот и все

Thu, 21 May 2009 04:32:29 GMT

http://farma-sohn.livejournal.com/338298.html

Ну, что же, как говорил старик Энгельс, с той же самой неизбежностью, с какой материя однажды истребит на земле свой высший цвет, мыслящий разум, она вновь породит его в другом месте и в другое время.
Я бы только поменял местами, материю то есть и разум.
С той же самой неизбежностью, с какой дух отринет однажды опостылевшую оболочку объективации, он объективирует себя снова.

Если нас всех тошнит, театр...

Wed, 20 May 2009 06:33:31 GMT

прочитал
http://www.russ.ru/content/view/full/116061

Что вам сказать, милые коллеги? Вот смысл разговора, как я его понял:

Было время, когда начальству было не до Шмиттов. Шмитт был, а начальство о нем не знало. Потом узнало и возлюбило, хотя и несколько тупо, но интенсивно. Теперь то ли начальство другое, то ли Шмитт ему уже не катит. Надо срочно искать другага кормильца с сосцами, полными молоком и медом. И, типа, зарезав и зажарив, тащить к начальству. Пусть полакомится. Вот, значит, и вся задача политической философии на ближайшие годы. Агенда агента, извините за плоский каламбур.

Конечно, прочитав это, я перво-наперво полез в свой старенький учебник латыни и начал было, старательно морща репку, переписывать для вас историйку из первых уроков.
Habebat vir quidam gallinam, quae cotidie ovum aureum pariebat.
Помните, небось, что дальше было? Мало ему было, римскому империалисту, одного золотого яйца в день. И решил он достать их из из древнеримскорй куры все сразу. Ну, вы понимаете, да? Напоминать не надо?
Школьная мудрость, а вот же могла сгодиться. Не сгодилась сейчас и не сгодится потом.
Я вам объясню, только вы не смейтесь.
Есть такая штука, дух. И еще есть свобода. Некоторые говорят, что их нет, но ошибаются.
Они есть и связаны между собой так, что немудрено спутать, кто из них где.
В мире свободы свободный дух выбирает себе собеседников.
Он свободно отказывается от Шмитта или принимает его. Он идет в учение к Канту, чтобы сровнять его с Круппом. Он тщится породить новое и порождает всегда уже бывшее.
И все это не имеет ничего общего с циничной педагогикой людей, готовых перерезать все поголовье волшебных кур до самого горизонта.
Дорогие мои, заклинаю вас, одумайтесь. Что вы можете? Не более чем зарезать курицу, издать книжку, запретить и снова издать. Какая туфта, какая мелочность.
Avarus semper eget, а эйдос курицы вольно реет в кристалльных сферах, каждый день принося свободным духам сверкающие, золотые идеи яиц.
Если кто не понял, яйцо -- символ жизни.

О литературных псевдонимах

Tue, 19 May 2009 11:37:05 GMT

У Энтони Гидденса, в прошлом социолога, есть известное понятие рефлексивного мониторинга действия. Оно связано у него отчасти с чтением Гофмана, а отчасти, хотя и в малой части, с Фуко. Немецкая философская антропология подмигивает издалека. Гидденс в курсе, хотя и ошибается с чисто английской аристократической небрежностью.
Смыслов там много, один из них вот какой. Чтобы человек управлял своим поведением, то есть ответственно относился к его последствиям и модифицировал в зависимости от того, что у него получается из реализации намерений, он должен быть как бы не целиком равен поведению. То есть у него внешнее, то, что видно, и другое, невидимое. Но не в смысле скрытых намерений и тп., а в том смысле, что есть такие места, где он действует без оглядки на окружающих. Может так действовать. Это вот как у Гофмана есть авансцена, а есть кулисы. Чтобы исполнение было эффективным, надо уходить за кулисы, не быть все время на публике. И обычно оно так и получается. Но бывают ситуации, в которых такого пространства кулис нет. Это -- в тотальных институтах. Типа там тюрьмы или психбольницы. Ну, и паноптиконы, это все знают, но тут по-другому в то же время и о том же самом, но раньше. Не этом суть. То есть есть такие места, где нет авансцены. Потому что кулис нет. Где нет ответственности, потому что все под контролем. Один немецкий социолог потом на этом исследование концлагерей построил. Да и все знают эту сложность приспособления к ответственности, когда из тотальных институтов человек возвращается туда, где авансцена и кулисы, и рефлексивный мониторинг действия.
Несколько преувеличивая и метафоризируя, эту логику можно применить к ЖЖ.
В последние месяцы, вы заметили, произошел некий сдвиг. Если раньше отдельные персонажы, задыхаясь от собственной смелости и закрутив узлом воображаемые бороды, проговаривали отчаянным шепотом отдельные имена, то теперь пьянка пошла на всю катушку. Сначала либертены, а потом и РЖ стали публиковать записи из блогов с фотками и полными именами.
Чтобы не было недомолвок: публикация Креонта на РЖ дана с моего согласия. А согласие было дано ввиду сложившейся практики. А по поводу практики у меня есть позиция. И позиция эта такова.
1. В самом факте раскрытия псевдонимов, я не вижу ничего особенного. Кто хотел скрыться хорошо, тот и скрылся. Кто не скрылся, тот не особо хотел. Я уже не говорю о том, что половина интересных мне журналов идут как именные блоги, а кто-то переделал ник.
2. Чем обыденнее становится факт таких раскрытий, тем менее остается пространства для шантажа. Шантажа возможным раскрытием. Мы же знаем, как это бывало. И где теперь эти скандалы? Все в прошлом.
3. Но при этом достигнут еще один результат. Тоже важный. Между актером и маской, между авансценой и кулисой больше нет зазора.
4. Пространство игры стало тотальным институтом, где вышки, контроль, круглосуточное наблюдение.
Это и не плохо, и не хорошо. Это просто скучно.

Внимательное чтение

Mon, 18 May 2009 17:37:41 GMT

Две цитаты

1. Другое дело, что Арендт невнимательно прочла Маркса и поэтому не учла его главного открытия (которое бы в целом усилило, а не опровергло ее теорию) - того, что уже сам труд строится из избытка и излишества, что он вырастает из момента собственной остановки и что эксплуатация труда капиталом строится как раз на репрессии этого момента. (Артемий Магун. Res publica sive nullius . НЗ. 2008. № 1. )

2. Поэтому понятие "рабочая сила", как заметил уже Энгельс, является наиболее существенным вкладом Маркса в теорию труда, именно в избытке силы человеческого тела, а не в самом труде заключено собственно "производительное" всякого труда. Ибо в отличие от производительности создания, постоянно прибавлояющего к предметному составу мира новые объекты, вся производимая рабочей силой предметность есть как бы побочный продукт деятельности, которая в основном остается направленной на обеспечение средств своего собственного воспроизводства. (Ханна Арендт. Vita activa / Пер. В. В. Бибихина. СПб.: Алетейа, 2000. С. 114).